ФОЛЬКЛОРО.РУ

 

   





 

 

 

Былины

    Алёша Попович и Тугарин

        

        Из славнова Ростова, красна города,

        Как два ясныя соколы вылетывали,

        Выезжали два могучии богатыри:

        Что по именю Алешинка Поповичь млад

        А со молодом Екимом Ивановичем.

        Оне ездят, богатыри, плеча о плечо,

        Стремяно в стремяно богатырское.

        Оне ездили-гуляли по чисту полю,

        Ничего оне в чистом поли не наезживали,

        Не видали птицы перелетныя,

        Не видали оне зверя прыскучева,

        Толко в чистом поле наехали -

        Лежит три дороги широкия,

        Промежу тех дорог лежит горючь камень,

        А на каменю подпись подписана.

        Взговорит Алеша Поповичь млад:

        - А и ты, братец Еким Ивановичь,

        В грамоте поученои человек!

        Посмотри на каменю подписи,

        Что на каменю подписано.-

        И скочил Еким со добра коня,

        Посмотрил на каменю подписи,

        - Росписаны дороги широкия:

        Первая дорога во Муром лежит,

        Другая дорога - в Чернигов-град,

        Третья - ко городу ко Киеву,

        Ко ласкову князю Владимеру.

        Говорил тут Еким Ивановичь:

        - А и братец, Алеша Поповичь млад,

        Которой дорогой изволишь ехать? -

        Говорил ему Алеша Поповичь млад:

        - Лутче нам ехать ко городу ко Киеву,

        Ко ласкову князю Владимеру.-

        Втапоры поворотили добрых коней

        И поехали оне ко городу ко Киеву.

        Не доехавши оне до Сафат-реки,

        Становились на лугах на зеленыех,

        Надо Алеши покормить добрых коней,

        Раставили тут два бела шетра,

        Что изволил Алеша опочив держать,

        А и мало время позамешкавши,

        Молоды Еким со добры кони,

        Стреножемши, в зелен луг пустил,

        Сам ложился в свои шатер опочив держать.

        Прошла та ночь осенея,

        Ото сна Алеша пробужаетца,

        Встает рано-ранешонко,

        Утреней зарею умываетца,

        Белаю ширинкаю утираетца,

        На восток он, Алеша, богу молитца.

        Молоды Еким сын Ивановичь

        Скоро сходил по добрых коней, "

        А сводил он поить на Сафет на реку,

        И приказал ему Алеша

        Скоро седлать добрых коней.

        Аседлавши он, Еким, добрых коней,

        Нарежаютца оне ехать ко городу ко Киеву.

        Пришол тут к ним калика перехожей,

        Лапатки на нем семи шелков,

        Подковырены чистым серебром,

        Личико унизано красным золотом,

        Шуба соболиная долгополая,

        Шляпа сорочинская

        Земли греческой в тритцать пуд.

        Шелепуга подорожная в пятдесят пуд,

        Налита свинцу чебурацкова,

        Говорил таково слово:

        - Гои вы еси, удалы добры молодцы!

        Видел я Тугарина Змеевича,

        В вышину ли он, Тугарин, трех сажен,

        Промеж плечеи косая сажень,

        Промежу глас калена стрела,

        Конь под ним как лютой зверь,

        Из хаилиша пламень пышет,

        Из ушей дым столбом стоит.-

        Привезался Алеша Поповичь млад:

        - А и ты, братец калика перехожея!

        Дай мне платье каличее,

        Возми мое богатырское,

        Лапатки свои семи шелков,

        Подковырены чистым серебром,

        Личико унизано красным золотом,

        Шубу свою соболиную долгополую,

        Шляпу сорочинскую

        Земли греческой в тридцать пуд,

        Шелепугу подорожную в пятдесят пуд,

        Налита свинцу чебурацкова.-

        Дает свое платье калика

        Алеши Поповичу, не отказываючи,

        А на себе надевал то платье богатырское,

        Скоро Алеша каликою нарежаетца

        И взял шелепугу дорожную,

        Котора была в пятдесят пуд,

        И взял в запас чингалиша булатное,

        Пошол за Сафат-реку.

        Завидел тут Тугарин Змеевичь млад,

        Заревел зычным голосом,

        Подрогнула дубровушка зеленая,

        Алеша Поповичь едва жив идет,

        Говорил тут Тугарин Змеевичь млад:

        - Гои еси, калика перехожея!

        А где ты слыхал и где видал

        Про молода Алешу Поповича?

        А и я бы Алешу копьем заколол,

        Копьем заколол и огнем спалил.-

        Говорил тут Алеша каликаю:

        - А и ты ои еси, Тугарин Змеевичь млад!

        Поезжай поближе ко мне,

        Не слышу я, что ты говоришь.-

        И подъезжал к нему Тугарин Змеевичь млад.

        Сверстался Алеша Поповичь млад

        Против Тугарина Змеевича,

        Хлеснул ево шелепугою по буйной голове,

        Розшиб ему буину голову,

        И упал Тугарин на сыру землю,

        Скочил ему Алеша на черну грудь.

        Втапоры взмолитца Тугарин Змеевичь млад:

        - Гои еси ты, калика перехожея!

        Не ты ли Алеша Поповичь млад?

        Токо ты Алеша Поповичь млад,

        Сем побратуемся с тобой.-

        Втапоры Алеша врагу не веровал,

        Отрезал ему голову прочь,

        Платья с него снимал цветное на сто тысячей,

        И все платья на себе надевал,

        Садился на ево добра коня

        И поехал к своим белым шатрам.

        Втапоры увидели Еким Иванович

        И калика перехожея,

        Испужалися его, сели на добрых коней,

        Побежали ко городу Ростову.

        И постигает их Алеша Поповичь млад,

        Обвернетца Еким Иванович,

        Он выдергивал палицу баевую в тритцать пуд,

        Бросил назад себе:

        Показалося ему, что Тугарин Змеевичь млад,

        И угодил в груди белыя Алеши Поповича,

        Сшиб из седелечка черкескова,

        И упал он на сыру землю.

        Втапоры Еким Ивановичь

        Скочил со добра коня, сел на груди ему,

        Хочет пороть груди белыя,

        И увидел на нем золот чюден крест,

        Сам заплакал, говорил калики перехожему:

        - По грехам надо мною, Екимом, учинилося,

        Что убих своего братца родимова.-

        И стали ево оба трести и качать

        И потом подали ему питья заморскова,

        Оттого он здрав стал.

        Стали оне говорити

        И между собою платьем меняти:

        Калика свое платье надевал каличье,

        А Олеша - свое богатырское,

        А Тугарина Змеевича платье цветное

        Клали в чебодан к себе.

        Сели оне на добрых коней

        И поехали все ко городу во Киеву,

        Ко ласкову князю Владимеру.

        А и будут оне в городе Киеве

        На княженецком дворе,

        Скочили со добрых коней,

        Привезали к дубовым столбам,

        Пошли во светлы гридни,

        Молятся Спасову образу

        И бьют челом, поклоняютца

        Князю Владимеру и княгине Апраксевне,

        И на все четыре стороны.

        Говорил им ласковой Владимер-князь:

        - Гои вы еси, добры молодцы!

        Скажитеся, как вас по именю зовут,

        А по именю вам мочно место дать,

        По изочеству можно пожаловати.-

        Говорит тут Алеша Поповичь млад:

        - Меня, асударь, зовут Алешою Поповичем,

        Из города Ростова старова попа соборнова.-

        Втапоры Владимер-князь обрадовался,

        Говорил таковы слова:

        - Гои еси, Алеша Поповичь млад!

        По отечеству садися в большое место,

        В передней уголок,

        В другое место богатырское -

        В дубову скомью против меня,

        В третье место, куда сам зохошь.-

        Не садился Алеша в место болшее

        И не садился в дубову скомью,

        Сел он со своими товарищи на полатнои брус.

        Мало время позамешкавши,

        Несут Тугарина Змеевича

        На той доске красна золота

        Двенатцать могучих богатырей.

        Сажали в место долшое,

        А подле ево сидела княгиня Апраксевна.

        Тут повары были догадливы:

        Понесли ества сахарные и питья медяныя,

        А питья все заморския.

        Стали тут пить, есть, прохложатися,

        А Тугарин Змеевичь нечестно хлеба ест:

        По целой ковриге за щеку мечит,

        Те ковриги монастырския;

        И нечестно Тугарин питья пьет:

        По целой чаше охлестовает,

        Котора чаша в полтретья ведра.

        И говорил втапоры Алеша Поповичь млад:

        - Гои еси ты, ласковой сударь

        Владимер-князь!

        Что у тебя за болван пришол,

        Что за дурак неотесонои?

        Нечестно у князя за столом сидит,

        Ко княгине он, собака, руки в пазуху кладет,

        Целует во уста сахарныя,

        Тебе, князю, насмехаетца!

        А у моево сударя-батюшка

        Была сабачишша старая,

        Насилу по подстолью таскалася,

        И костью та сабака подавилася,-

        Взял ее за хвост, под гору махнул;

        От меня Тугарину то же будет! -

        Тугарин почернел, как осеньня ночь,

        Алеша Поповичь стал как светел месяц.

        И опять втапоры повары были догадливы:

        Носят ества сахарныя.

        И принесли лебедушку белую,

        И ту рушала княгиня лебедь белую,

        Обрезала рученку левую,

        Завернула рукавцом, под стол опустила,

        Говорила таково слово:

        - Гои вы еси, княгини-боярыни,

        Либо мне резать лебедь бедова,

        Либо смотреть на мил живот,

        На молода Тугарина Змеевича.-

        Он взявши, Тугарин, лебедь белую,

        Всю вдруг проглатил,

        Еще тут же ковригу монастырскую.

        Говорит Алеша на податном брусу:

        - Гои еси, ласковой асударь Владимер-князь!

        Что у тебе за болван сидит?

        Что за дурак неотесонои?

        Нечестно за столом сидит,

        Нечестно хлеба с солью ест:

        По целой ковриге за щеку мечит

        И целу лебедушку вдруг проглотил.

        У моево сударя-батюшка,

        Федора попа ростовскаго,

        Была коровишша старая,

        Насилу по двору таскалася,

        Забилася на поварню к поварам,

        Выпила чан браги пресныи,

        Оттого она лопнула,-

        Взял за хвост, под гору махнул.

        От меня Тугарину то же будет! -

        Тугарин потемнел, как осеньня ночь,

        Выдернул чингалишша булатное,

        Бросил в Алешу Поповича.

        Алеша на то-то верток был,

        Не мог Тугарин попасть в него,

        Подхватил чингалиша Еким Ивановичь,

        Говорил Алеши Поповичу:

        - Сам ли ты бросаешь в ево али мне велишь? -

        - Нет, я сам не бросаю и тебе не велю,

        Заутра с ним переведаюсь:

        Бьюсь я с ним о велик заклад -

        Не о сте рублях, не о тысячи,

        А бьюсь о своей буйной голове! -

        Втапоры князи и бояра скочили на резвы ноги

        И все за Тугарина поруки держат:

        Князи кладут по сту рублей,

        Бояра - по пятидесят,

        Крестьяна - по пяти рублев.

        Тут же случилися гости купеческия,

        Три карабля свои подписавают

        Под Тугарина Змеевича,

        Всяки тавары заморскии,

        Которы стоят на быстром Непре,

        А за Алешу подписавал

        Владыка черниговской.

        Втапоры Тугарин звился и вон ушол.

        Садился на своего добра коня,

        Поднялся на бумажных крыльех

        Поднебесью летать.

        Скочила княгиня Апраксевна на резвы ноги,

        Стала пенять Алеши Поповичю:

        - Деревеншина ты, заселшина!

        Не дал посидеть другу милому.-

        Втапоры тово Алеша не слушался,

        Звился с товарыши и вон пошол.

        Садилися на добры кони,

        Поехали ко Сафат-реке,

        Поставили белы шатры,

        Стали опочив держать,

        Коней опустили в зелены дуга.

        Тут Алеша всю ночь не спал,

        Молился богу со слезами:

        - Создай, боже, тучю грозную,

        А и тучи-то з градом дождя! -

        Алешины молитвы доходны ко Христу.

        Дает господь бог тучю з градом дождя,

        Замочила Тугарина крылья бумажныи,

        Падает Тугарин, как собака, на сыру землю.

        Приходил Еким Ивановичь

        Сказал Алеши Поповичю,

        Что видел Тугарина на сырой земле.

        И скоро Алеша нарежаетца,

        Садился на добра коня,

        Взял одну сабелку вострую

        И поехал к Тугарину Змеевичю.

        И увидел Тугарин Змеевичь Алешу Поповича,

        Заревел зычным голосом:

        - Гои еси ты, Алеша Поповичь млад!

        Хош ли, я тебе огнем спалю?

        Хош ли, Алеша, конем стопчу

        Али тебе, Алешу, копьем заколю? -

        Говорил ему Алеша Поповичь млад-

        - Гои ты еси, Тугарин Змеевичь млад!

        Бился ты со мною о велик заклад -

        Битца-дратца един на един,

        А за тобою ноне силы-сметы нет

        На меня, Алешу Поповича -

        Оглянетца Тугарин назад себя,

        Втапоры Алеша подскочил,

        Ему голову срубил,

        И пала глава на сыру землю, как пивной котел

        Алеша скочил со добра коня,

        Отвезал чембур от добра коня,

        И приколол уши у головы Тугарина Змеевича,

        И привезал к добру коню,

        И привез в Киев на княженецкои двор,

        Бросил середи двора княженецкова.

        И увидел Алешу Владимер-князь,

        Повел во светлы гридни,

        Сажал за убраны столы,

        Тут для Алеши и стол пошел.

        Сколко время покушавши,

        Говорил Владимер князь

        - Гои еси, Алеша Поповичь млад!

        Час ты мне свет дал,

        Пожалуй ты живи в Киеве,

        Служи мне, князю Владимеру,

        До люби тебе пожалую! -

        Втапоры Алеша Поповичь млад

        Князя не ослушался,

        Стал служить верою и правдою;

        А княгиня говорила Алеши Поповичю:

        - Деревеншина ты, заселшина!

        Разлучил меня з другом милым,

        С молодым Змеем Тугаретиным,-

        Отвечает Алеша Поповичь млад:

        - А ты гои еси, матушка княгиня Апраксевна!

        Чють не назвал я тебе сукою,

        Сукою-ту - волочаикаю! -

        То старина, то и деянье.

        

        * * *

        

        Сейчас, конечно, трудно судить со всей определенностью: был или не был в конце XII - начале XIII века у Всеволода Большое Гнездо, у Константина Ростовского и Мстислава Киевского такой богатырь - Александр Попович? Или же летописные известия, сказания и повести о нем "вставлены" в летописи уже в XV-XVII веках? И какого Александра Поповича можно считать прототипом былинного Алеши Поповича: погибшего с семьюдесятью русскими богатырями в исторической битве на Калке в 1223 году или другого Поповича и другого Александра, который, согласно тем же летописям, был современником Владимира Мономаха и в 1001 году (за два с лишним столетия до Калкской битвы) убивый  самого могучего печенежского богатыря, пленил и привез в Киев их князя Родмана (почти так же, кстати, как Илья Муромец привез в Киев Соловья-разбойника), а в 1004 году вновь пошел на печенези , которые в ужасе побегоша в поле , услышав о его приближении? Или же речь идет о двух разных богатырях с одним именем: мало ли на Руси было "поповичей", а среди них Александров? Или же все три - плод фантазии и былинный Алеша Попович вовсе не имел ровно никакого отношения к тем, другим, реально существовавшим...

    Вот уже более столетия ученые пытаются найти ответ на эти вопросы.

        "Алеша Попович и Тугарин" - самый древний былинный сюжет, основанный на мотивах змееборчества. Каждый из былинных героев бьется со своим чудищем: Илья Муромец с Соловьем-разбойником, Идолищем или Сокольником, Подсокольником, Жидовином, Добрыня Никитич - со Змеем Горынычем или киевской колдуньей Маринкой Кайдаловной, а на долю Алеши Поповича достался Тугарин.

        Но былинный Тугарин, как считают исследователи, не просто художественный образ. У него есть вполне реальный исторический прототип: половецкий хан Тугоркан, ставший в 1094 году тестем Святополка и убитый киевлянами в 1096 году. Убийство в Киеве исторического Тугоркана и былинного Тугарина действительно дает основание для такой параллели.

        Впрочем, это толкование не единственное. Существует общеславянский корень "туг" в значении "горе, печаль, обида" (тужить, туго  - слова того же корня). Таким образом, имя Тугарин вполне могло быть нарицательным, со значением - "обидчик, насильник, угнетатель". "Имя Тугарин, - замечают исследователи Ю.И. Смирнов и В.Г. Смолицкий, - наряду со многими другими эпическими именами (Богатырь, Добрыня, Дунай, Залешанин, Казарин, Пересвет, Рахман, Салтан, Соловей, Сухан, Тороп, Хотен и другие), было собственным "некалендарным" именем у русских вплоть до конца XVII века. Оно пользовалось определенным распространением среди низших и средних слоев населения центральных районов Московской Руси, в частности у "служилого сословия". Лингвистически нельзя объяснить бытование этого имени влиянием былинного образа. Лингвистически мог происходить лишь обратный процесс.

    Неизвестно, какое значение вкладывали русские в имя "Тугарин" в XVI-XVII вв. Более вероятным кажется, что оно было для его носителей своего рода оберегом, предохраняющим от сглазу, нечистой силы. Выбор нарочито "дурного" имени в качестве оберега известен как обычай у многих народов, в том числе и у славян".

        Существует два варианта боя Алеши Поповича с Тугарином. Один - чисто мифологический, "змееборческий", где он встречает и убивает Тугарина в поле, по пути в Киев; и второй - более "исторический", где он убивает его в Киеве, на пиру у князя Владимира. В "Сборнике Кирши Данилова" обе эти версии совмещены. В результате в одной былине Алеша Попович убивает Тугарина дважды.

 

 
 

FOLKLORO.RU @© 2007-2013

 

 

Фольклоро.Ру